В 2025 году местные жители многих городов Европы устраивали протесты: выходили на улицы по всей Испании, возмущались свадьбой миллиардера в Венеции и спровоцировали закрытие Лувра из-за забастовки персонала.
Их объединяло недовольство туристами, заполонившими город. Излишний упор на туристический сектор приводит к тому, что город перестает обслуживать тех, кто в нем живет, и начинает работать исключительно на тех, кто в нем ненадолго. Исторические центры превращаются в декорации, жилье в инвестиционный актив, а повседневная городская жизнь становится помехой.
Как появился туризм и «сверхтуризм»
Термин «туризм» возник в Великобритании в начале XIX века. Он восходит к практике «гранд-туров» — примерно с 1720-х годов молодые британские аристократы отправлялись в большие путешествия с целью изучения культуры и самопознания. Впоследствии эта практика получила более широкое распространение по всей Европе, а концепция туризма значительно изменилась, особенно с развитием социальных институтов и появлением оплачиваемых отпусков.
В XXI веке путешествия — куда меньшая привилегия: престиж понизили лоукостеры, платформы аренды вроде Airbnb и постепенное размывание границ между повседневной жизнью и отдыхом: из-за более свободных рабочих графиков туризм перестал быть сезонным, да и сами города поощряют толпы путешественников в любое время года. Также влияют соцсети с их универсальным языком: хэштег #travel в Instagram входит в десятку самых используемых в мире.
Beata Zawrzel, NurPhoto/Getty Images
В результате, по данным Управления по туризму ООН, число иностранных туристов в Европе выросло с 416 миллионов в 2005 году до 747 миллионов в 2024 году (+180%). Это примерно половина туристов во всем мире (1,4 миллиарда).
Из-за этого степень посещаемости некоторых самых популярных объектов вроде афинского Акрополя или Старого города Дубровника стала «чрезмерной» — то есть такой, которая вредит окружающей среде, биоразнообразию или историческому/природному наследию и ухудшает как качество жизни местного населения, так и туристический опыт. Именно такую форму туризма называют «сверхтуризмом».
Город-призрак
Самый очевидный, почти карикатурный пример влияния сверхтуризма на город — Венеция. Туризм составляет основу местной экономики: он ежегодно приносит Венеции до трех миллиардов евро. По разным оценкам, с 2000 по 2020 год город ежегодно посещали от 20 до 100 миллионов человек — и их число практически непрерывно росло (спады были только после 2008 года и во время ковида). Для такого небольшого хрупкого города очень много — и жители уже сравнивают это с чумой, которая превратила их дом в город-призрак. Многие из них переехали на материк. Если в 1950-е население Венеции составляло 170 тысяч человек, то к 2009 году их осталось только 60 тысяч. Сейчас — около 50 тысяч.
Туристический сектор задушил большинство других сфер: как объясняют местные жители, вместо привычной мясной лавки или булочной однажды вы можете обнаружить сувенирный магазин или ресторан. Снять номер в отеле проще, чем починить обувь или сделать ключи. Цены на аренду выросли до такой степени, что сдавать недвижимость стали практически исключительно под краткосрочную аренду.
Венеция — далеко не единственный пример. Похожая динамика наблюдается в Барселоне, Амстердаме, Лиссабоне, Дубровнике, Праге. Краткосрочная аренда вытесняет постоянных жителей, цены растут, локальные магазины и услуги исчезают, на их место приходят однотипные кафе и сувениры.
Парадокс в том, что туристы обычно едут туда именно за «аутентичным» опытом и «подлинной» атмосферой, но массовый туризм уничтожает ровно это.
Что делать
Есть и менее заметное измерение — инфраструктурное. Исторические центры не рассчитаны на миллионы дополнительных человек в день, что приводит к быстрому износу водоснабжения, транспорта, канализации, мусора и так далее. Многие города пытаются сопротивляться: вводят ограничения на аренду, регулируют круизный туризм, перераспределяют потоки, повышают туристические налоги.
Так, в испанском городе Пальма проводят «имиджевые кампании» и размещают рекламу, осуждающую антисоциальное поведение туристов на курортах. В 2022 году город ограничил прибытие круизных судов тремя в день, хотя порт может принимать шесть (Барселона последовала этому примеру, объявив о закрытии двух из семи своих круизных терминалов с 2026 года). Власти Пальмы также запретили краткосрочную аренду квартир и размещение через Airbnb в жилых домах в центре города и установили лимит в 12 000 гостиничных мест: для открытия нового отеля необходимо закрыть другой.
В Италии бороться со сверхтуризмом предлагают за счет перераспределения турпотоков: проблема, по словам экспертов, заключается не в том, что страна не справляется с количеством путешественников, а в том, что все едут в одни и те же места. В 2025 году государственное туристическое агентство Visit Italy запустило кампанию 99% Italy, призывая путешественников посетить менее известные места от Генуи до Тропеи. Рубен Сантопьетро, генеральный директор Visit Italy, говорит, что они продвигали кампанию в соцсетях, потому что именно из-за них все хотят ехать в условный Рим или Венецию. Будут ли ощутимые результаты, станет ясно в догосрочной перспективе: региональным маркетинговым кампаниям требуется больше времени, чтобы дать эффект.
Все вышеперечисленные меры — реактивные. Гораздо сложнее ответить на главный вопрос: для кого вообще существует город? Для экономики и образа в Instagram — или для тех, кто в нем живет — ходит на работу, в школу, в аптеку, возвращается домой вечером? И так ли это важно — что город может не нравиться, не развлекать и не обслуживать?
Власти многих городов это понимают — и стараются больше заботиться о благополучии местных жителей: некоторые отели Пармы власти выкупят и заменят зелеными зонами или переоборудуют под жилье. Для горожан устраивают больше бесплатных мероприятий: органные концерты и театральные постановки, экскурсии по городу и детские дни в мастерской художника Жоана Миро. Все это, по мысли местных политиков, поможет «укрепить чувство принадлежности и гордость за то, что ты гражданин».
